Сеанс. Я злой человек, 2021, № 78

*Один из авторов этого номера, Зинаида Пронченко, был признан Минюстом РФ иноагентом. Этот номер — хроники пандемийной зимы, попытка понять, где мы оказались за год карантинов. Прошлой весной, в изоляции, мы делали журнал о хрупкости нашего мира. С надеждой, что скоро все вернётся на круги своя. Но вот снова весна, а ощущение изоляции только усилилось. Мир раскололся на тысячи фрагментов, и каждый в нем — наедине со своей тоской. Время похоже на бесконечную заснеженную пустыню, в которой никогда не столкнутся атомы человеческого вещества. Одна из главных тем этого журнала — человек на голой земле. Очнувшийся и обозлённый, понявший, что живёт в обнулившемся мире. В этом мире страшно, и хочется спрятаться за маленькими вещами, маленькими делами, чужими словами, пока «бесчисленные «завтра», «завтра», «завтра» крадутся мелким шагом, день за днем, к последней букве вписанного срока». Главные фильмы номера — о вечном кружении и вечном замешательстве: историческом и сказочном (как у Андрея Хржановского и Ренаты Литвиновой), социальном (как у Адама Кертиса и Хлои Чжао) и личном (как у Корнеля Мундруцо и Оксаны Бычковой). Главные герои — люди, которые пытаются найти себя среди развалин, а точнее, сохранить свой кусочек развалин. Это номер о памяти, которая стала фрагментарной. Она осыпается (смотри фильмы Билла Моррисона) и пересобирается, словно пазл, в новые мифы — в «Перевале Дятлова», в ревизионистских опусах Райана Мерфи, «Внутри Лапенко», в новом дневниковом кино, в «Манке» Дэвида Финчера, который стал поводом для очередного витка разговоров о том, нужен ли автор. Способен ли он склеить распавшуюся связь времен? Время перезапускать мир и перепридумывать себя, но сделать это чертовски трудно: хоть в якутской мерзлоте, хоть в кресле у московского терапевта. От чего можно оттолкнуться, чтобы жить дальше? Ренуар когда-то сказал: «Я могу принести в этот жестокий и нелогичный мир только свою любовь». После обнуления было бы правильно начать именно с этого. Поэтому первым стоит в номере текст Александра Расторгуева, — закадр к его небольшому фильму «Родина», — о любви, о памяти, о попытке себя отогреть.